chasovschik

Aug. 19th, 2005

Ни хрена я, помнится, не удивился, услышав тогда новости про ГКЧП. Сообщил мне эти новости мужик по имени, кажется, Толик, который мрачно курил под репродуктором, щурясь на появившееся из-за хребта солнце. Я мимо него шел на речку чистить зубы и весьма жизнерадостно пожелал ему доброго утра, на что он ответил "а вот хер там доброе, Горбачева скинули, переворот у нас". Пришлось задержаться и послушать гэкачепэшный манифест. Политический его смысл меня совершенно не заинтересовал: было понятно, что в Москве началась какая-то свара на самом верху, и на всякий случай надлежит быть дома. Мало ли. Это было обидно, поскольку впереди маячило некоторое просветление: две горы поскучнее мы уже сходили, и еще две оставалось в планах. Сезон в Узунколе выдался мрачный: к моменту нашего прибытия в лагерь в холодильнике лежал турист-горник, попавший под камнепад, а еще через несколько дней на Кирпиче разбился парень из нашего клуба. Ходилось нам тоже так себе, да и погоды стояли невразумительные. Ко всему, по ряду причин не сходили мы на Эльбрус, хотя возможность была. А тут еще и эти московские штучки. Подумали мы немного и двинули из лагеря прочь. К вечеру двадцатого добрались до Минвод, где и застряли: вокзал и аэропорт были забиты желающими немедленно попасть домой. Переночевав на рюкзаке под окошком кассы, я умудрился взять билеты в город всего в двухстах километрах от дома, мы долетели туда и уже в электричке узнали, что все закончилось. В общем, не задался август.

По сей день моей единственной претензией к ГКЧП остаются несхоженные тогда две горы. Больше мне до тех событий никакого дела не было и нет.

Ни хрена я, помнится, не удивился, услышав тогда новости про ГКЧП. Сообщил мне эти новости мужик по имени, кажется, Толик, который мрачно курил под репродуктором, щурясь на появившееся из-за хребта солнце. Я мимо него шел на речку чистить зубы и весьма жизнерадостно пожелал ему доброго утра, на что он ответил “а вот хер там доброе, Горбачева скинули, переворот у нас”. Пришлось задержаться и послушать гэкачепэшный манифест. Политический его смысл меня совершенно не заинтересовал: было понятно, что в Москве началась какая-то свара на самом верху, и на всякий случай надлежит быть дома. Мало ли. Это было обидно, поскольку впереди маячило некоторое просветление: две горы поскучнее мы уже сходили, и еще две оставалось в планах. Сезон в Узунколе выдался мрачный: к моменту нашего прибытия в лагерь в холодильнике лежал турист-горник, попавший под камнепад, а еще через несколько дней на Кирпиче разбился парень из нашего клуба. Ходилось нам тоже так себе, да и погоды стояли невразумительные. Ко всему, по ряду причин не сходили мы на Эльбрус, хотя возможность была. А тут еще и эти московские штучки. Подумали мы немного и двинули из лагеря прочь. К вечеру двадцатого добрались до Минвод, где и застряли: вокзал и аэропорт были забиты желающими немедленно попасть домой. Переночевав на рюкзаке под окошком кассы, я умудрился взять билеты в город всего в двухстах километрах от дома, мы долетели туда и уже в электричке узнали, что все закончилось. В общем, не задался август.

По сей день моей единственной претензией к ГКЧП остаются несхоженные тогда две горы. Больше мне до тех событий никакого дела не было и нет.

Опубликовано в Записках Часовщика. Комментировать можно и здесь, но лучше там.

Ни хрена я, помнится, не удивился, услышав тогда новости про ГКЧП. Сообщил мне эти новости мужик по имени, кажется, Толик, который мрачно курил под репродуктором, щурясь на появившееся из-за хребта солнце. Я мимо него шел на речку чистить зубы и весьма жизнерадостно пожелал ему доброго утра, на что он ответил “а вот хер там доброе, Горбачева скинули, переворот у нас”. Пришлось задержаться и послушать гэкачепэшный манифест. Политический его смысл меня совершенно не заинтересовал: было понятно, что в Москве началась какая-то свара на самом верху, и на всякий случай надлежит быть дома. Мало ли. Это было обидно, поскольку впереди маячило некоторое просветление: две горы поскучнее мы уже сходили, и еще две оставалось в планах. Сезон в Узунколе выдался мрачный: к моменту нашего прибытия в лагерь в холодильнике лежал турист-горник, попавший под камнепад, а еще через несколько дней на Кирпиче разбился парень из нашего клуба. Ходилось нам тоже так себе, да и погоды стояли невразумительные. Ко всему, по ряду причин не сходили мы на Эльбрус, хотя возможность была. А тут еще и эти московские штучки. Подумали мы немного и двинули из лагеря прочь. К вечеру двадцатого добрались до Минвод, где и застряли: вокзал и аэропорт были забиты желающими немедленно попасть домой. Переночевав на рюкзаке под окошком кассы, я умудрился взять билеты в город всего в двухстах километрах от дома, мы долетели туда и уже в электричке узнали, что все закончилось. В общем, не задался август.

Опубликовано в Записках Часовщика. Комментировать можно и здесь, но лучше там.

Ни хрена я, помнится, не удивился, услышав тогда новости про ГКЧП. Сообщил мне эти новости мужик по имени, кажется, Толик, который мрачно курил под репродуктором, щурясь на появившееся из-за хребта солнце. Я мимо него шел на речку чистить зубы и весьма жизнерадостно пожелал ему доброго утра, на что он ответил “а вот хер там доброе, Горбачева скинули, переворот у нас”. Пришлось задержаться и послушать гэкачепэшный манифест. Политический его смысл меня совершенно не заинтересовал: было понятно, что в Москве началась какая-то свара на самом верху, и на всякий случай надлежит быть дома. Мало ли. Это было обидно, поскольку впереди маячило некоторое просветление: две горы поскучнее мы уже сходили, и еще две оставалось в планах. Сезон в Узунколе выдался мрачный: к моменту нашего прибытия в лагерь в холодильнике лежал турист-горник, попавший под камнепад, а еще через несколько дней на Кирпиче разбился парень из нашего клуба. Ходилось нам тоже так себе, да и погоды стояли невразумительные. Ко всему, по ряду причин не сходили мы на Эльбрус, хотя возможность была. А тут еще и эти московские штучки. Подумали мы немного и двинули из лагеря прочь. К вечеру двадцатого добрались до Минвод, где и застряли: вокзал и аэропорт были забиты желающими немедленно попасть домой. Переночевав на рюкзаке под окошком кассы, я умудрился взять билеты в город всего в двухстах километрах от дома, мы долетели туда и уже в электричке узнали, что все закончилось. В общем, не задался август.

Mirrored from Gears and Springs.

Эк православные-то разошлись.

Это вам не хухры-мухры. Зороастрийцам стоит задуматься.

(Источник - Союз Православных Хоругвеносцев)

UPD: зороастрийцам нравится. Не хотят, видно, задумываться.